Ремень больше не работает

Виктору 69 лет. У него две дочери и две внучки. "Меня отец наказывал ремнем, но я убегал: как стеганет — я в окно, и меня нет, — вспоминает Виктор. — Отец был более вспыльчивый и резкий, мама же старалась решать все по-доброму. При этом я всегда знал, за что мне прилетало". Пенсионер признает, что детский опыт повлиял и на его воспитательные методы: "Я снимал тапочек и шлепал детей по попе. Однако я всегда предупреждал своих девчонок: будешь делать так — накажу. Я потом уже успокаивался, но раз пообещал наказать — должен сделать". По его словам, очень важно, чтобы ребенок знал, за что его наказывают.
Сорокасемилетняя Юлия — мать уже взрослой 23-летней дочери, с которой у женщины близкие и доверительные отношения. "Считаю, что самое ужасное наказание идет через унижение — в том числе и моральное, — говорит Юлия. — Я всегда знала, что бить ребенка нельзя. Тем не менее несколько раз не справлялась с эмоциями, за что потом себя дико корила. Ты пытаешься извиниться перед ребенком, все ему объяснить, но себе ты этот поступок не прощаешь". Даже нравоучение, считает Юлия, должно сводиться к объяснению, но никак не к унижению.


Возврат к списку